Российская карьера ружья-пулемёта «Мадсен» (ч. 2)


После русско-японской войны

В литературе утвердилось мнение, что ружья-пулемёты не были оценены по достоинству и почти сразу после русско-японской войны переданы в крепости. Но дело обстояло несколько иначе.
Действительно, в постановлении Совета Государственной обороны, «высочайше утверждённом» 10 июля 1905 г. (через день после последнего заказа ружей-пулемётов), признавалось необходимым «принять в кавалерии пулемёт, одинаковой с пулемётом в пехоте системы Максима вьючный». С другой стороны, в отзыве, данном по опыту применения «мадсенов» частями 1-го сибирского корпуса, указывалось: «Ружья-пулемёты (датского образца), как не имеющие станка и холодильника, оказались малопригодными…При стрельбе они дают сильный удар в плечо, что при учащённой стрельбе заметно отражается на меткости стрельбы, утомляет стрелка и вместе с тем отзывается и на управлении огнём». Ружья-пулемёты рассматривались пока как временная замена «настоящих», то есть станковых пулемётов, способных развивать интенсивный огонь и с достаточно большой прицельной дальностью. Считалось, что это «собственно не пулемёт, а тяжёлое автоматическое ружьё, перевозимое, вместе с некоторым запасом патронов, на седле, при всаднике». Неудивительно, что при данном отношении они вызывали определённое разочарование. Указывались и такие недостатки, как порча и заклинивание ствола при стрельбе, быстрый нагрев и невозможность быстрой смены ствола (которая требовалась после 400-500 выстрелов), невзаимозаменяемость запасных частей. К тому же сложная система с большим количеством мелких частей требовала продолжительного обучения пулемётчиков.
В.А. Дегтярёв, служивший в те годы в мастерских Ружейного полигона, вспоминал, что после русско-японской войны Мадсен лично привозил в Россию новую модель пулемёта. Но заказов не последовало.
Тем временем, в 1906 г., начали отпуск оставшихся ружей-пулемётов в кавалерийские и первоочередные казачьи части сначала Кавказского, а затем и других округов из расчёта по шесть боевых и одно учебное ружьё-пулемёт на полк. Полкам отпускались также деньги на самостоятельную заготовку кожаных кобур и патронных сумок, что, кстати, вызвало протест «Синдиката», увидевшего в заказе этих изделий в России нарушение своих прав. В 1908 г. «ввиду осложнений на Персидской границе» ружья-пулемёты отпустили и второочередным казачьим полкам Кавказского округа.
Конно-пулемётные команды приняли участие уже в первых пулемётных сборах осенью 1906 г. На Ружейном полигоне Офицерской стрелковой школы в 1907 г. прорабатывалась возможность установки ружья-пулемёта обр.1902 г. на испытывавшийся в России бронеавтомобиль французской фирмы «Шаррон, Жирардо и Вуа». В том же году интерес к ружью-пулемёту проявило и Морское министерство. То есть изучалась возможность дальнейшего применения ружей-пулемётов. Для обучения расчётов в 1909 г. к «Мадсену» разработали надульник для холостой стрельбы, но его применение увеличивало износ деталей пулемёта. Ремонт ружей-пулемётов производил Императорский Тульский оружейный завод, но запасных частей на нём не производили, и в 1910. пришлось специально заказывать их «Синдикату». Из войск приходили запросы «не признаётся ли возможным заменить…пулемётные ружья пулемётами системы вьючных пулемётных рот» («максимами» на треногах).
В 1909 г. генерал-майор С.И. Фёдоров, состоявший при Инспекторе стрелковой части в войсках и немало занимавшийся тактическими вопросами применения автоматического оружия, был командирован за границу для ознакомления с постановкой пулемётного дела, включая вопрос о пулемётах в кавалерии. Оказалось, что в разных странах этот вопрос решался различно: ружья-пулемёты «Мадсен» приняты были в Дании (по три на эскадрон), Норвегии, Швеции, в Германии в обстановке большой секретности делались с ними опыты, в других странах испытывали облегчённые станковые пулемёты (Максима, Шварцлозе).
В России вопрос о пулемётах для кавалерии был разрешён после принятия к пулемёту Максима обр.1910 г. полевого станка полковника Соколова. Конструкция позволяла перевозить пулемёт и станок в двух вьюках, потому решено было заменить ружьё-пулемёт обр.1902 г. в кавалерии пулемётом обр.1910 г. Главный Штаб разработал 21 мая 1910 г. штаты конно-пулемётных команд (по четыре пулемёта «Максим»), а оставшиеся команды с ружьями-пулемётами обр.1902 г. для отличия стали именовать «ружейно-пулемётными».
К 1 января 1911 г. в 137 кавалерийских, конных и казачьих полках и четырёх казачьих дивизионах оставалось на вооружении 874 ружья-пулемёта. В большинстве полков было по шесть ружей-пулемётов, но некоторые имели двойной комплект. А именно:

Число эскадронов (сотен) Число ружей-пулемётов
Петербургский округ
11 полков лейб-гвардии и кавалерии 52 66
20-й драгунский Финляндский полк 6 12
Оренбургский казачий дивизион 2 4
Офицерская кавалерийская школа - 6
Офицерская стрелковая школа - 14
Виленский округ
10 полков (драгунских, гусарских, уланских, казачьих) 60 60
Варшавский округ
28 полков (драгунских, гусарских, уланских, казачьих) 168 168
7-й драгунский Кинбурнский полк 6 12
7-й уланский Олльвиопольский полк 6 12
Кубанский казачий дивизион 2 4
Киевский округ
20 полков 118 120
Одесский округ
6 полков 36 36
Московский округ
8 полков 48 48
Казанский округ
30 полков 180 180
Осетинский конный дивизион 2 2
Туркестанский округ
9 полков 44 54
Омский округ
3 полка 18 18
Иркутский округ
3 полка 18 18
Приамурский округ
3 полка 18 18
Уссурийский казачий дивизион 2 4

Кроме того, имелось 143 учебных ружья-пулемёта, 156 оставались «в складах свободными от назначения», 29 – в учебных заведениях Области Войска Донского, наконец, 48 – «негодных и требующих исправления».
Генерал-инспектор кавалерии в своём отчёте за 1910 г. требовал упразднить команды с ружьями-пулемётами, на что получил «высочайшее согласие». С началом изъятия ружей-пулемётов осенью 1911 г., естественно, встал вопрос об их назначении. Военный министр первоначально предполагал направить их «на усиление казачьих частей второй очереди», но там не было «обученного состава» пулемётных расчётов. Интерес морского ведомства оказался недолгим. Тогда-то и решили передать ружья-пулемёты в крепости «в смысле оружия капонирного назначения» для ближней обороны и отражения штурма. Приказ об этом последовал 25 июля 1912 г., и, согласно «Ведомости распределения ружей-пулемётов Мадсена по крепостной артиллерии», подготовленной 2-м Отделом ГАУ 24 октября 1912 г., имелось:

Крепость Количество ружей-пулемётов Крепость Количество ружей-пулемётов
Свеаборгская 14 Усть-Двинская 9
Ревельская 56 Очаковская 9
Выборгская 28 Каррская 92
Кронштадская 14 Кушкинкая 28
Севастопольская 23 Керечнская 5
Михайловская 42 Ломжэнская 18
Владивостокская 138 Варшавская 18
Николаевск-на-Амуре 23 Терско-Дагестанская 24
Ковенская 92 Туркестанская 59
Гродненская 138 Керкинская 18
Осовецкая 33 Термезская 18
Новогеоргиевская 116 В Арт. училищах (по 6) 18
Брест-Литовская 116 Итого 1145

Ружья-пулемёты дополняли немногочисленные в крепостях пулемёты «Максим» (в это же время, кстати, в крепости передавали и станковые «максимы» обр.1905 г.). Так, например, пехотные части крепости Осовец, выдержавшей во время I мировой войны более чем полугодовую осаду, к началу этой войны имели ружья-пулемёты «Мадсен», пулеметы «Максим» обр.1905 и 1910 г., а также старые картечницы (всего – 200 разных пулёметов).
Кроме указанных, на конец 1912 г. числилось: на складах Киевского военного округа 58 ружей-пулемётов (из них 13 учебных), в Читинском складе – 20, в Казанском – 45, в Хабаровском – 11, в Георгиевском – 21.
Таким образом, передача «мадсенов» в крепости произошла только через семь лет после войны. За эти годы войска получили опыт обращения с подобным оружием, причём не только кавалерия, но и пехота: ружья-пулемёты «Мадсен» были в нескольких пехотных полках, включая 177-й Изборский, 189-й Измаильский, 196-й Ингарский, откуда попали на склады.
Передача в крепости «мадсенов» ещё не означала отказа от «лёгких» пулемётов вообще. В 1909 г. фирма «Гочкис» представила на рынок ручные пулемёты массой 7 и 10 кг. Сразу же Оружейный отдел Арткома ГАУ решил испытать в России «тяжёлый образец» с быстросменным стволом с радиатором. Хотя испытания на Ружейном полигоне прекратились в связи с поломкой ствольной коробки, Оружейный отдел, «принимая во внимание…распространение в иностранных армиях наряду с пулемётом также и ружей-пулемётов» (США, Япония), решил продолжить испытания, и был выдан заказ на три пулемёта. В 1912 г. фирма представила «образец для воздушного флота» с пистолетной рукояткой вместо приклада, специальным прицелом и вертлюжной установкой. 23 июля 1914 г. «Гочкис и Ко» выслала четыре комплекта пулемётов в Офицерскую стрелковую школу.
В 1913 году русских специалистов заинтересовал американский пулемёт системы С. МакКлена и И.Н. Льюиса. Производством его уже занялось «Бельгийское общество автоматического оружия», и в начале июля 1913 г. представитель Общества Б.Г. Варбуртан доставил в Петербург образец пулемёта с запасными частями и 250 магазинами. Его было выдали Офицерской воздухоплавательной школе, но Военный министр приказал передать в Офицерскую стрелковую школу. Прошедшие там испытания двух пулемётов «Льюис», согласно справке от 17 сентября 1913 г., выявили ряд недочётов. Главное нарекание вызвало охлаждение ствола, не позволявшее делать более 500-600 выстрелов (что считалось для пулемёта очень мало). 9 июля ГАУ внесло в Военный Совет предложение закупить для испытаний в 1914 г. 10 ружей-пулемётов МакКлен-Льюиса, три – Гочкиса (для аэропланов), а также два лёгких пулемёта Бертье (Бертье-Паши). 25 июля 1913 г. Военный Совет утвердил эту закупку. С началом войны средства, ассигнованные на приобретение «гочкисов» и «бертье», пустили «на усиление средств военного фонда», интерес же к «Льюису», видимо, сохранился. После испытаний 10 «льюисов» улучшенной системы в Офицерской стрелковой школе Начальник ГАУ распорядился передать их для обучения в Офицерскую кавалерийскую школу. Последняя от пулемётов отказалась, и распоряжением помощника военного министра они были переданы «на Корпусной аэродром».
Вообще, ручные пулемёты (ружья-пулемёты) в те годы, хотя и имелись в некоторых армиях, нигде не получили ясного места в системе вооружения: где-то их считали вооружением кавалерии, где-то средством самообороны артиллерии, их пробовали брать на аэропланы, но нигде не ожидали существенной пользы для главного рода войск – пехоты. Для индивидуального оружия они были слишком громоздки, для пулемёта недостаточно устойчивы и не могли развивать столь же интенсивный огонь, как станковые. К тому же в ряде стран уже шли работы над «автоматической» (самозарядной, по современной классификации) винтовкой. Замена магазинной винтовки самозарядной хотя бы у лучшей, наиболее подготовленной части стрелков, казалась куда более радикальным решением проблемы увеличения огневых возможностей пехоты. В России с 1908 по 1914 г. работала Комиссия по выработке образца автоматической винтовки. 2 апреля 1914 г. Комиссия сообщала: «В течение ближайшего будущего будет получено для полигонных испытаний три образца автоматической винтовки:
1) 12 экземпляров трёхлинейной винтовки подъесаула Токарева;
2) 10 экземпляров 6,5-мм винтовки полковника Федорова;
3) 10 экземпляров трёхлинейной винтовки г-на Браунинга.
После полигонных опытов, которые будут окончены в нынешнем лете, необходимо будет перейти к широким войсковым испытаниям…». Об этих работах ещё придётся вспомнить. А пока стоит привести слова того же генерал-майора С.И. Фёдорова, написанные, когда работы Комиссии только ещё разворачивались: «Дело принятия в армии автоматических ружей по многим причинам…должно затянуться, и в типах ружей-пулемётов, как дополнительном к ружью средстве, будет ощущаться большая надобность, особенно в кавалерии». Генерал оказался прав – серийной «автоматической винтовки» Русская армия так и не получила, а вот потребность в ружьях-пулемётах оказалась куда больше. Но когда эта потребность стала очевидна, пришлось ждать возможности заказа до конца 1915 года.

Новые потребности

В первые же месяцы мировой войны пехота осознала, что пулемёты – её неотъемлемое и важное оружие, и они же – её главные противники. Исполнявший должность Начальника Генерального Штаба генерал Беляев отмечал 22 августа 1915 г.: «Число пулемётов в пехоте недостаточно, а в коннице – ничтожно. Между тем на последнюю…часто возлагаются задачи, которые она, за недостатком стрелкового элемента, не в состоянии выполнить». Вспомнили о ружьях-пулемётах. Генерал А.А. Маниковский писал позже, что с началом войны «кавалерийские части, что называется, «с руками» рвали их у ГАУ».
В 1915 году ГАУ собрало в крепостях и через Петроградский склад передало фронтам ещё пригодные «мадсены», некоторые из них перед отправкой пришлось исправлять (включая, видимо, доработку под патрон с остроконечной пулей) на Сестрорецком и Тульском заводах. Пока ещё просто пытались сгладить общую нехватку пулемётов, но вскоре роль ружей-пулемётов выявилась яснее, как и проблема насыщения ими армии. Станковый пулемёт при передвижениях на поле боя был слишком тяжёлым грузом, на открытой позиции оказывался слишком заметной целью, к тому же требовал выбора площадки для установки. Находясь позади цепей, даже имея возможность вести огонь через головы или в промежутки, пулемётчики не видели всех внезапно появляющихся целей и не могли быстро открыть по ним огонь. Войска стали присылать всё больше заявок на ружья-пулемёты, которые могли повсюду следовать в цепях пехоты, быстро занимать позицию и открывать огонь. От ружья-пулемёта не требовалось «заливать» огнём позиции противника – достаточно было обстреливать очередями отдельные точки, где были замечены или могли находиться пулемётчики или стрелки противника. Ружья-пулемёты позволяли увеличить силу огня, одновременно сокращая число стрелков в цепи при наступлении, и «экономить» стрелков в передовых траншеях в обороне.
Эффективность ружей-пулемётов описана, например, в рассказе корнета Лейб-гвардии Уланского полка С. Кропоткина о бое на переправе через реку Западный Буг у деревни Джарки 6 июля 1915 г.: «В 2 ч. 30 м. ночи противник, открыв убийственный огонь, начал переправу…С рассветом выяснилось, что численность наступающего противника доходит до одного батальона пехоты. К этому времени подоспели посланный нам на подкрепление взвод улан при двух пулемётах. Противник неоднократно пытался приблизиться к нашим окопам, но каждый раз ружейным и пулемётным огнём был отброшен. В 7 часов утра выяснилось, что противник обходит наш левый фланг, но командир эскадрона, послав туда имевшееся в эскадроне ружьё-пулемёт, приказал всё-таки держаться, и только когда пришло приказание отойти на другую позицию и когда противник, распространяясь у нас в тылу, бросился, примкнув штыки, на наши окопы, командир эскадрона ротмистр князь Кропоткин приказал отходить, причём ввиду малой численности людей несколько раз сам лично вёз пулемет» (комментарии к «Запискам кавалериста» Н.С. Гумилёва).
Но запас «мадсенов» исчерпали меньше чем за год – в августе 1915 г. ГАУ сообщало, что в его распоряжении «ружей-пулемётов Мадсена ныне вовсе…не имеется».
О том, какую долю составляли в разгар войны «мадсены» в вооружении действующей армии, можно судить по данным о количестве пулемётов у трёх основных фронтов на 1 февраля 1916 г.:

Фронт «Максим» «Кольт» «Мадсен» «Гочкис» Трофейных германских и австрийских
переделанных не переделанных
Северный 1243 132 101 2 37
Западный 2411 204 151 - 175 59
Юго-Западный 1724 271 332 - 80 524

На 1 января 1917 г. имелось пулемётов:

Фронт «Максим» «Кольт» «Мадсен» Трофейных германских и австрийских
переделанных не переделанных
Северный 2553 355 162* 70
Западный 9660 690 40 175 14
Юго-Западный и Румынский 4342 687 133 99 847

* из них 3 – в пятом бронеавтодивизионе со взводом бронекатеров

«Мадсены» уже «отработали» своё, наладить производство запасных частей к ним не удавалось. Порученное в начале 1917 г. мастерским Ружейного полигона Офицерской стрелковой школы изготовление частей «Мадсена» не было поставлено «ввиду приостановления в школе мастеров-оружейников всякого рода работ с наступлением революции» (имеются в виду февральские события 1917 г.). Новые ружья-пулемёты заказывались у союзников, но те сами испытывали в них острую потребность: в июле 1915 г. заказали только 1000 пулемётов Льюиса, большие заказы удалось разместить лишь в 1916 г.
На межсоюзнической конференции в Петрограде в январе 1917 г. Ставка Главковерха объявила следующую потребность: пулемётов «Максим» – 13 тысяч единовременно и 7,2 тысячи в течение года, кроме того – единовременно 10 тысяч станковых пулемётов «Кольт» и 110 тысяч ружей-пулемётов. Потребность в ружьях-пулемётах (а в качестве таковых закупались «Льюис», «Гочкис» и «Шоша») определялась – по восемь на роту, то есть по 128 на пехотный и по 36 на кавалерийский полк, плюс – для вооружения аэропланов.

(Продолжение следует)


№156

Содержание №156

МАСТЕР-NEWS

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ

КРУПНЫМ ПЛАНОМ
Woodland и Highland Stalker – новые винтовки компании RPA International

ОХОТА
Встречи с лисами
С. Лосев

МОЛОДОМУ ОХОТНИКУ
Взять лису на мушку
В. Гуров

ОРУЖИЕ ДИКОГО ЗАПАДА
Американский Робин Гуд: правда и вымысел
Т. Самохин

ТВОЁ РУЖЬЁ
Спортивное ружьё. рациональный выбор
Ю. Константинов

АРСЕНАЛ
Неизвестный Walther
Ю. Максимов

ОХОТА
Кто наиболее опасен?
М. Шукис

ИСТОРИЯ
Российская карьера ружья-пулемёта «Мадсен» (ч. 2)
С. Федосеев

БЕЗ ОРУЖИЯ
Стиль от Шерлока Холмса
С. Мишенёв

OLD ARMS
Тульский шедевр
Ю. Шокарев

КЛИНОК
Российский нож для заокеанских джунглей (ч. 2)
И. Скрылёв

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ «МР»
Тысяча и один вопрос об охотничьем оружии
Е. Копейко

АРСЕНАЛ
Снайперская винтовка DSR-1

ОПТИКА
Прицелы March – за гранью возможностей

КАЛЕНДАРЬ


Warning: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/virtwww/w_master-gun-com_7b1a2872/http/wp-includes/post-template.php:169) in /home/virtwww/w_master-gun-com_7b1a2872/http/wp-content/themes/Master/footer.php on line 1